философия

Книга. Агамбен «Средства без цели: Заметки о политике»

ударство интегрированного спектакля — это предельная стадия эволюции формы-государства, к которой неуклонно скатываются монархии и республики, тирания и демократия, расистские и прогрессивные режимы.

Это глобальное движение в тот самый момент, когда оно придаёт новое дыхание национальной идентичности, в реальности несёт в себе тенденцию к установлению некоего наднационального полицейского государства, где одна за другой молча нарушаются все нормы международного права.

Уже много лет войны не объявляют, более того, открытое вторжение на территорию суверенного государства сегодня могут представлять как исполнение акта внутренней юрисдикции.

скачать книгу

Книги. Агамбен Джорджо «Профанации»

Одна из центральных работ современного итальянского философа Джорджо Агамбена.

Состоит из десяти эссе, посвященных диспозитивам религии и капиталистического культа, нечитаемым жестам, пародии и чистым средствам, иррациональным силам и магии, а также профанаторской активности, возвращающей вещам и явлениям их истинное предназначение.

 

 

скачать книгу

Книга. Агамбен Джорджо «Открытое»

В этой небольшой, но насыщенной работе интереснейший философ современности Джорджо Агамбен продолжает развивать тему «жизни», своих известных книг «Homo sacer» и «Что остается после Освенцима», хотя уже из другой перспективы.

В диалоге с Жоржем Батаем, Карлом Линнеем, Эрнстом Геккелем, Якобом фон Юкскюлем и прежде всего Хайдеггером, Агамбен размещает границу между человеком и животным в самом человеке.

Лишь только отстраняя свою животность, человеку открывается мир, но вместе со своей животностью он одновременно загоняет жизнь в зону исключения. Отношение человека и животности, и человечности к животному становится таким образом у Агамбена решающим политическим конфликтом нашей культурной ситуации.

 

скачать книгу.

Статья. М. Фуко СЛОВО «ПАРРЕСИЯ»

Значение слова «парресия»
Впервые слово «парресия» [parrhesia] появляется в греческой литера- туре у Еврипида и получает распространение в древнегреческих сочинениях начиная с конца V в. до н. э. Eго можно обнаружить и в патристических трудах, написанных в конце IV и в V вв. н. э., к примеру, оно неоднократно употребляется Иоанном Златоустом
У этого слова есть три формы: номинальная форма — «parrhesia», гла- гольная форма — «parrhesiazomai» (или, лучше, «parrhesiazesthai»), а также слово «parrhesiastes», которое редко используется и отсутствует в класси-ческих текстах. Оно появляется только в греко-римский период, напри- мер, у Плутарха и Лукиана. В диалоге Лукиана «Рыбак, или Восставшие из гробов» один из персонажей носит имя «Parrhesiades»4.
«Parrhesia» обычно переводится на английский язык как «свобод- ная речь» (по-французски — «franc-parler», по-немецки — «Freimütigkeit»). Parrhesiazomai или parrhesiazesthai обозначает использование парресии, а parrhesiastes — того, кто применяет парресию, т. е. того, кто говорит истину.
В первой части сегодняшнего семинара я бы хотел дать общий об- зор значения слова «парресия» и его эволюции в греческой и римской культурах.
Искренность
Для начала, каково общее значение слова «парресия»? Этимологически «parrhesiazesthai» означает «говорить все» — от «pan» (все) и «rhema» (то, о чем говорится). Применяющий парресию, парресиаст, высказывает все, что думает: он5 ничего не утаивает, в своей речи полностью раскры- вая другим людям свои чувства и помыслы. При использовании парре- сии говорящий должен дать полный и точный отчет о своих мыслях, чтобы аудитория могла четко уяснить, о чем он думает. Таким образом, слово «парресия» указывает на особый тип отношений между говоря- щим и его речью. Употребляя парресию, говорящий совершенно ясно и недвусмысленно дает понять, что он высказывает собственное мнение. Он добивается этого, избегая любого рода риторических фигур, кото- рые могли бы скрыть его мысли. Наоборот, парресиаст применяет са- мые прямые доступные ему слова и формы выражения. Если ритори- ка обеспечивает говорящего техническими приемами, позволяющими властвовать над умами слушателей (вне зависимости от отношения само- го оратора к тому, что он говорит), то парресиаст посредством парре- сии воздейтвует на разум других людей, показывая им как можно более непосредственно, в чем он действительно убежден.
Если мы проведем различие между говорящим субъектом (субъектом утверждения) и грамматическим субъектом речи, то можно сказать, что существует также субъект утверждаемого (enunciandum), отсылающий к внутреннему убеждению или мнению говорящего. В парресии гово- рящий подчеркивает, что он является одновременно субъектом утверж- дения и субъектом утверждаемого — субъектом мнения, которое он высказывает. Таким образом, специфическая «речевая деятельность» пар- ресиастического утверждения носит форму: «Я тот, кто полагает то-то и то-то». Я использую словосочетание «речевая деятельность» вместо «речевого акта» Джона Серля (или «перформативного высказывания» Остина) для того, чтобы отделить парресиастическое высказывание и сопутствующие ему обязательства от обыкновенных обязательств, свя- зывающих человека с тем, что он или она говорит. Как мы увидим, обя- зательства, характерные для парресии, соотносятся с определенной со- циальной ситуацией, со статусным различием между говорящим и его аудиторией, с тем, что парресиаст говорит нечто опасное для себя, в си- лу чего подвергается риску, и т. д.
Истина
Есть два типа парресии, которые мы должны различать. Во-первых, дан- ное слово используется в уничижительном смысле, близком к «болтов- не», и обозначает произнесение вслух всего, что приходит в голову, без разбора. В таком уничижительном смысле оно используется, например, Платоном6 для характеристики плохого демократического устройства, где каждый обладает правом обращаться к остальным гражданам и вы- сказывать им все — даже глупейшие и опаснейшие для города вещи. Еще чаще уничижительный смысл придается данному термину в христиан- ской литературе, где такого рода «плохой» парресии противопоставля- ется молчание как дисциплина или необходимое условие созерцания Бога7. В качестве вербальной активности, отражающей любые движе- ния души и ума, парресия в этом негативном смысле безусловно меша- ет созерцанию Господа.
Однако в большинстве случаев в классических текстах парресия на- деляется не уничижительным, а позитивным смыслом. «Parrhesiazesthai» означает «изрекать истину». Но говорит ли парресиаст о том, что счита- ет истинным, или он говорит о том, что действительно истинно? На мой взгляд, парресиаст говорит то, что истинно, поскольку знает, что это ис- тинно, и он знает, что это истинно, потому что это действительно ис- тинно. Парресиаст не только искренне высказывает свое мнение, са- мо его мнение истинно. Он говорит то, истинность чего ему известна. Таким образом, вторая характеристика парресии — полное совпадение между убеждением и истиной.
Было бы любопытно сравнить греческую парресию и современную (картезианскую) концепцию свидетельства. После Декарта совпадение между убеждением и истиной достигается в пределах определенного (психологического) опыта свидетельствования. Для греков, однако, со впадение между убеждением и истиной достигается не в рамках (психо- логического) опыта, а в вербальной деятельности — в парресии. Судя по всему, парресии, в ее древнегреческом смысле, больше нет места в на- шем сегодняшнем эпистемологическом пространстве.
Должен заметить, что ни в одном известном мне древнегреческом тек- сте парресиаст не проявляет сомнений относительно своего обладания ис- тиной. Именно в этом состоит различие между картезианской проблемой и парресиастической установкой. Пока Декарт не получит бесспорного, ясного и четкого свидетельства, он не уверен в том, что предмет его убеж- дения на самом деле истинен. В греческой концепции парресии, одна- ко, не существует проблемы достижения истины, поскольку владение ис- тиной обеспечивается наличием определенных моральных качеств: если у человека есть нужные моральные качества, это служит доказательством его доступа к истине — и наоборот. «Парресиастическая игра» предпола- гает, что парресиастом является человек, обладающий особыми мораль- ными качествами, необходимыми, во-первых, чтобы познавать истину и, во-вторых, чтобы передавать эту истину другим8.
Если и есть некое «доказательство» искренности парресиаста, то это его мужество. Тот факт, что говорящий высказывает нечто опасное, противоречащее мнению большинства, служит верным признаком то- го, что он парресиаст. Спрашивая, каким образом мы можем устано- вить, провозглашает ли данный человек истину, мы поднимаем сразу два вопроса. Первый — откуда мы можем знать, является ли конкрет- ный индивид высказывающим истину; второй — откуда предполагае- мый парресиаст может быть уверен, что предмет его убеждения исти- нен. Первый вопрос — признание кого-либо в качестве парресиаста — был очень важен в греко-римском обществе и, как мы увидим дальше, открыто ставился и обсуждался Плутархом, Галеном и другими. Второй же, скептический вопрос специфичен для современности и, на мой взгляд, чужд грекам.
Опасность
О человеке говорят, что он использует парресию и достоин считаться парресиастом, только если, высказывая истину, он подвергает себя ри- ску или опасности. Например, согласно древнегреческим представле- ниям, учитель грамматики вполне может говорить истину обучающим- ся у него детям и при этом не сомневаться в истинности того, что он преподает. Однако, несмотря на совпадение убеждения и истины, он не парресиаст. Если же философ обращается к правителю, к тирану и гово- рит ему, что его тирания неугодна и противна, потому что несовмести- ма со справедливостью, тогда философ говорит истину, убежден в том, что говорит истину, и к тому же идет на риск (поскольку тиран может разгневаться, может его наказать, сослать, казнить). Именно в такой ситуации оказался Платон с Дионисием Сиракузским, о чем есть очень любопытные упоминания в седьмом письме Платона, а также в «Жизне- описании Диона» Плутарха. Надеюсь, позже мы еще обратимся к этим текстам.
Итак, вы видите, что парресиаст — это человек, идущий на риск. Ко- нечно, он не всегда рискует жизнью. Когда, например, вы замечаете, что ваш друг совершает ошибку и вы рискуете вызвать его гнев, сказав ему, что он не прав, вы действуете как парресиаст. В этом случае вы не рискуете своей жизнью, но вы можете причинить ему боль своими сло- вами и от этого ваша дружба окажется под угрозой. Если в ходе полити- ческих дебатов оратор рискует утратить свою популярность из-за того, что его мнение противоречит мнению большинства, или потому, что его мнение может спровоцировать политический скандал, он исполь- зует парресию. Парресия тем самым связана с проявлением мужества перед лицом опасности: нужно мужество, чтобы высказывать истину, невзирая ни на какую угрозу. Предельная форма высказывания истины имеет место в «игре» жизни и смерти.
Поскольку парресиаст должен идти на риск, говоря истину, парре- сия обычно недоступна царю или тирану, так как он ничем не рискует.
Если вы вступаете в парресиастическую игру, в которой на карту по- ставлена ваша жизнь, вы устанавливаете с самим собой специфические отношения: вы готовы погибнуть ради высказывания истины, вместо того чтобы оставаться в безопасности, обходя истину молчанием. Ко- нечно, угроза смерти исходит от Другого и потому требует определен- ных отношений с Другим, но парресиаст в первую очередь устанавлива- ет особые отношения с самим собой: он предпочитает высказывать истину, а не лгать самому себе.
Критика
Если на суде вы произносите нечто, что может быть использовано про- тив вас, — это не обязательно означает, что вы применяете парресию, несмотря на то, что вы искренни, убеждены в том, что говорите истину, и подвергаете себя опасности, высказываясь подобным образом. В пар- ресии опасность всегда связана с тем, что изреченная истина способ- на обидеть или разгневать собеседника. Следовательно, парресия — это всегда «игра», разворачивающаяся между высказывающим истину и его собеседником. Парресия, например, может иметь форму совета собе- седнику по поводу надлежащего поведения либо указания на ошибоч- ность его суждений или поступков и т. д. Парресия может так же состо- ять в том, что говорящий признается в своих действиях, если он делает это признание человеку, обладающему властью над ним и способному осудить или наказать его за совершенное. Как видите, функция парре- сии состоит не в демонстрации истины кому-либо; ее функция — кри тика: критика говорящим собеседника или самого себя. «Так ты посту- паешь и так ты рассуждаешь, но ты не должен так поступать и рассу- ждать». «Так ты ведешь себя, но ты должен вести себя вот так». «Вот что я совершил, но я заблуждался». Парресия — это разновидность крити- ки, направленной либо на другого, либо на себя, но всегда осуществля- емой в ситуации, когда говорящий или признающийся находится в под- чиненном положении относительно собеседника. Парресиаст всегда ме- нее могущественен, нежели тот, к кому он обращается. Парресия, если можно так выразиться, исходит «снизу» и направлена «вверх». Поэто- му древний грек не сказал бы, что учитель или отец, критикующий ре- бенка, использует парресию. Но когда философ критикует тирана, ког- да гражданин критикует большинство, когда ученик критикует своего учителя, они, вполне возможно, применяют парресию.
Однако это не значит, что парресия может употребляться кем угодно. Хотя у Еврипида есть текст, в котором парресия используется слугой9, в большинстве случаев применение парресии требует, чтобы парреси- аст знал свою генеалогию, свой статус, т. е., как правило, высказываю- щий истину в качестве парресиаста должен быть мужчиной и граждани- ном. Лишенный права парресии подобен рабу, в том смысле, что он не имеет возможности ни принимать участие в политической жизни горо- да, ни играть в «парресиастическую игру». Чтобы пользоваться «демо- кратической парресией», — т. е. обращаться к собранию, ekklesia, — не- обходимо быть гражданином; фактически следует быть одним из лучших граждан и обладать теми специфическими личностными, моральными и социальными качествами, которые даруют право свободной речи.
Однако парресиаст рискует своим правом свободной речи, когда раскрывает истину, угрожающую большинству. Хорошо известна юри- дическая ситуация, когда афинских вождей изгоняли лишь за то, что их предложения шли вразрез с мнением большинства, или потому, что со- брание видело угрозу своей свободе в слишком большом влияния неко- торых вождей. Подобным образом собрание «защищалось» от истины. Таковы институциональные основания «демократической парресии», которую нужно отличать от «монархической парресии», имеющей ме- сто, когда советник дает честный и полезный совет правителю.
Долг
Последняя характеристика парресии заключается в следующем: оглаше- ние истины считается долгом. Оратор, высказывающий истину, напри- мер, тем, кто неспособен принять ее, и рискующий подвергнуться из- гнанию или какому-либо иному наказанию, волен хранить молчание. Ни- кто не заставляет его говорить, но он воспринимает это как свой долг. С другой стороны, когда кого-то принуждают высказать истину (напри мер, под пыткой), его речь не является парресиастическим высказыва- нием. Преступник, которого судьи заставляют признаться в своем пре- ступлении, не применяет парресию. Но если он добровольно сознает- ся в своем преступлении перед кем-то, так как ощущает свое моральное обязательство, тогда он осуществляет парресиастический акт. Критико- вать друга или правителя — это акт парресии, поскольку долг человека — помогать другу, не понимающему, что он поступает дурно, либо потому, что его долг перед городом — помогать царю совершенствоваться в ка- честве правителя. Парресия тем самым связана со свободой и долгом.
Если подытожить сказанное выше, то парресия представляет собой такую разновидность вербальной деятельности, в рамках которой го- ворящий устанавливает специфические отношения с истиной посред- ством искренности, определенные отношения с собственной жизнью посредством опасности, особые отношения с собой и другими людьми посредством критики (самокритики или критики других) и специфи- ческие отношения с моральным законом посредством свободы и долга. Точнее, парресия — это вербальная деятельность, при осуществлении которой говорящий выражает свою личную связь с истиной и рискует собственной жизнью, потому что считает своим долгом высказывать истину, чтобы делать людей лучше или помогать им (и себе). Прибе- гая к парресии, говорящий использует свою свободу и предпочитает ис- кренность убедительности, истину — лжи или молчанию, угрозу смер- ти — жизни и безопасности, критику — лести, а моральный долг — эго- изму и нравственному безразличию.
Таково в общих чертах позитивное значение слова «парресия» в боль- шинстве греческих текстов, написанных с V в. до н. э. по V в. н. э.