Статья. Д. Винникот КОРМЛЕНИЕ ГРУДЬЮ КАК ОБЩЕНИЕ

Статья. Д. Винникот КОРМЛЕНИЕ ГРУДЬЮ КАК ОБЩЕНИЕ

отрывок из книги Д.В. Винникот «Маленькие дети и их матери»

 

Я пришел к этой теме как педиатр, ставший психоаналитиком, и как длительное время практикующий детский психиатр. Для работы мне необходимо выстроить теорию эмоционального, а так-же физического развития ребенка в конкретном окружении, и тео-рия должна покрывать весь спектр возможностей. При этом тео-рия должна быть гибкой, предполагающей, если необходимо, уточнение теоретических положений в ответ на любой клиничес-кий факт.

Я не особенно усердствую с рекомендацией кормить грудью. Хотя я надеюсь, что общая направленность того, что я год за го-дом говорю по этому поводу, приводит именно к такому эффек-ту — просто потому, что это естественно, а то, что естественно, имеет под собой прочную основу.

Начну с того, что скажу: я хотел бы, чтобы мне не приписы-вали сентиментального отношения к матери, кормящей грудью, или агитации за кормление грудью. У агитации всегда имеется оборотная сторона — любое действие, в конце концов, ведет к противодействию. Не приходится сомневаться, что значительное число людей в современном мире благополучно выросли и без опыта грудного вскармливания. Это значит, что у младенца есть и другие возможности испытывать физическую близость с матерью. Однако, если вас интересует мое мнение, то я сожалею о каждом случае, когда мать не могла кормить ребенка грудью, просто по-тому, что считаю: мать или ребенок, или же и мать, и ребенок что-то теряют, не пережив этого опыта.

Я говорю не только о болезни и психических расстройствах; речь идет о богатстве личности, о силе характера, о способности ис-пытывать счастье, так же как о способности восставать и бунтовать. Похоже, истинная сила заключается в прямой связи с естествен-ным развитием индивидуума, к этому-то как раз мы и стремимся.

На практике такого рода истинную силу часто упускают из виду из-за сравнимой силы, имеющей своим источником страх, чув-ство обиды, депривацию и состояние обделенности.
Что же говорят педиатры о вскармливании грудью, отдают ли ему предпочтение перед другими способами? Некоторые педиатры считают, что успешно проводимое искусственное вскармливание полезнее, если говорить об анатомии и физиологии, на чем они в основном и сосредоточены. Не следует думать, будто тема исчер-пана, когда педиатр поставил точку, особенно если доктор, судя по всему, забывает, что младенец — это не только плоть и кровь. На мой взгляд, психическое здоровье индивидуума с самых пер-вых дней закладывается его матерью, обеспечивающей то, что я называю «содействующей, помогающей окружающей средой» (facilitating environment), в которой процесс естественного разви-тия ребенка происходит в соответствии с наследственными паттер-нами. Мать — не задумываясь и не ведая — закладывает основы психически здоровой личности.

Но и это не все. Если мы предполагаем наличие психического здоровья, то мать, действуя успешно, закладывает основы сильно-го характера и богатой, развитой личности. Стоя на таком прочном фундаменте, индивидуум со временем сможет творчески осваивать мир, радоваться и пользоваться тем, что этот мир предлагает, — включая культурное наследие. Я напомню вам о неоспоримой, к несчастью, истине: начни ребенок недостаточно удачно, культур-ное наследие будет ему недоступно и красота мира обернется сме-шением красок, дразнящих ложными надеждами, которыми невоз-можно насладиться. В этом смысле действительно есть имущие и неимущие. Но доходы здесь ни при чем — речь идет о тех, кто начал жизнь достаточно хорошо, и о тех, кто начал недостаточно хорошо.

Вскармливание грудью, конечно, является неотъемлемой сто-роной большой проблемы удачного начала. Впрочем, это далеко не все. Психоаналитики, создавшие теорию эмоционального раз-вития индивидуума, которой мы сегодня пользуемся, в какой-то мере тоже в ответе за некоторое переоценивание значения груди. Нет, они не ошибались. Но прошло время, и теперь «хорошая грудь» («Хорошая грудь» и «плохая грудь» понятия, введенные в психоанализ М. Кляйи. — Прим. научного редактора) уже жаргонизм, означающий вполне удовлетворительную материнскую заботу и родительское внимание в целом. Од-нако умение нянчить ребенка, держать его на руках и обращаться с ним является более важным индикаторам того, что мать успеш-но справляется со своей задачей, чем факт действительного вскар-мливания грудью. Хорошо известно, что многие дети, которые, казалось бы, имели удовлетворительный опыт грудного вскармли-вания, обнаруживают явные дефекты в развитии и способности общаться с людьми и использовать предметы — дефекты, которые обусловлены плохим холдингом.

Теперь, разъяснив, что слово «грудь » и идея кормления грудью является лишь частью того, что входит в понятие «быть матерью ребенку», я могу подчеркнуть, как важна может быть грудь сама по себе. Возможно, вы поймете, от чего я хочу уйти. Я хочу отде-литься от тех, кто пытается заставлять матерей кормить грудью. Я видел много детей, которым приходилось очень плохо, когда мать хотела и пыталась кормить их грудью, но не могла этого делать, так как данный процесс не поддается сознательному контролю. Страдает мать — страдает ребенок. С переходом к искусственному вскармливанию иногда наступает огромное облегчение, и что-то налаживается — в том смысле, что ребенок удовлетворен, полу-чая нужное количество подходящей пищи. Многих мучений мож-но избежать, не превращая идею о кормлении грудью в догму. Мне кажется, нет худшего способа оскорбить женщину, желающую кормить грудью своего ребенка и пришедшую к этому естествен-ным путем, чем сказать ей то, что считают вправе делать некото-рые доктора и патронажные сестры: «Вы должны кормить грудью». Будь я женщиной, мое намерение сразу бы в корне переменилось. Я бы ответил: «Прекрасно, тогда я не стану кормить». К сожале-нию, матери безоглядно верят докторам и медсестрам. Они дума-ют: раз доктор знает, что делать, если случится беда, если необ-ходимо срочное хирургическое вмешательство, значит, ему известно и то, как матери и ребенку лучше общаться. Обычно доктор не имеет представления об этом. Область этой интимной близости доступна только двоим: матери и ребенку.

Важно, чтобы доктора и патронажные сестры понимали: они нужны, очень нужны, если дела пошли плохо со стороны физио-логии, но они не являются специалистами, когда речь идет о бли-зости, жизненно важной как для матери, так и для младенца. Начни медики давать советы, касающиеся этой близости, они окажутся и сомнительном положении, потому что ни мать, ни ребенок не нуждаются в подобных советах. Им нужны подходящие условия, которые позволят матери верить в себя. Очень ценной мне представляется новая, получающая широкое распространение прак-тика, когда отец присутствует при родах. Его присутствие прида-ет значимость самым первым моментам, когда мать смотрит на свое дитя, прежде чем отдохнуть. (То же самое — с кормлением гру-дью.) Это часто вызывает серьезные затруднения, потому что мать не может кормить грудью путем сознательного усилия. Ей надо подождать реакции собственного организма. С другой стороны, возможна настолько интенсивная реакция, что мать не в силах дождаться ребенка, и ей необходимо помочь что-то сделать с пе-реполненной молоком грудью.

Что касается образования докторов и патронажных сестер в этой области, следует помнить, что им нужно учиться многому друго-му, ведь требования современной медицины и хирургии очень высоки. Доктора же и сестры — обыкновенные люди. Родителям следует знать, что от них требуется уже на ранней ступени ухода за ребенком, и настойчиво совершенствоваться в умении быть родителями. Изредка родители находят такого доктора, такую се-стру, которые прекрасно понимают, в чем состоят функции ме-диков, а в чем — родителей, и тогда партнерство складывается очень успешно. Мне же часто приходится слышать от матерей о страданиях, причиненных докторами и патронажными сестрами, которые даже при высокой квалификации не способны удержать-ся от вмешательства и совсем не помогают — чтобы не сказать вре-дят — отношениям между матерью, отцом и ребенком.

Конечно, есть матери, испытывающие очень большие трудно-сти из-за своего внутреннего конфликта, который, возможно, свя-зан с их собственным детским опытом. Иногда таким матерям можно помочь. Если матери не удается кормить грудью, будет ошибкой настаивать на продолжении попыток, которые никогда не увенчаются успехом, а вот вред от них весьма вероятен. Сле-довательно, очень вредно, когда те, кто в ответе за помощь мате-ри, имеют предвзятое мнение о том, что она должна делать в от-ношении кормления грудью. Часто мать вынуждена рано перейти к иному способу кормления, но, родив второго, третьего ребен-ка, она может успешно справиться и тогда будет счастлива, что кормление грудью дается ей без всяких усилий — естественно. Если мать не может кормить, у нее все равно есть много других путей установить близкий, физический контакт с ребенком.

Проиллюстрирую особую важность этих моментов на очень ран-ней стадии. Вот, к примеру, женщина, взявшая на воспитание полуторамесячного ребенка. Она обнаруживает, что ребенок кон-тактный, реагирует, когда его берут на руки, прижимают к гру-ди-на все прочие, аспекты холдинга в заботе о ребенке. Но при-емная мать выясняет еще и то, что у девочки в полтора месяца уже есть паттерн поведения, связанный с прошлым опытом. Он про-является только в ситуации кормления: чтобы крохотная девочка согласилась принимать пищу, мать должна положить ее на пол или на стол и без непосредственного физического контакта держать бутылочку, из которой девочка будет сосать. Эта неестественная форма кормления закрепляется и включается в структуру личнос-ти ребенка, а кроме того, открывает всем наблюдающим за раз-витием ребенка, что очень ранний этап обезличенного кормления дал эффект — в данном случае далеко не положительный.

Если продолжить примеры, я только запутаю вас, потому что предмет необъятный. Лучше я попрошу слушающих меня обратить-ся к собственному опыту и напомню: все мелочи взаимоотноше-ний между матерью и ребенком в самом начале их общения значи-мы и ничуть не утрачивают значения оттого, что кажутся само собой разумеющимися.

Таким образом, я подхожу к утверждению ценности вскармли-вания грудью, отправляясь от мысли, что вскармливание грудью не является абсолютно необходимым, особенно для матерей, име-ющих с этим личные трудности. Но едва ли кто-нибудь возразит, если я скажу: полнота опыта, переживаемого в момент естествен-ного кормления, безмерна. Ребенок бодрствует, оживлен, вся его зарождающаяся личность целиком вовлечена в процесс. Большая часть бодрствования у младенца на первых порах связана с процес-сом кормления. В этом процессе ребенок черпает материал для сновидений. Впрочем, вскоре у него появляется много других источников, которые отражаются во внутренней реальности спя-щего и, конечно, видящего сны ребенка. Доктора так привыкли говорить либо о здоровье, либо о болезнях, что иногда забывают упомянуть о спектре состояний, которые как раз и обозначают словом «здоровье». А спектр таков, что если у одного ребенка переживания слабые, бледные, даже наводящие скуку, то у дру-гого — слишком волнующие, яркие; такой ребенок затоплен эмо-циями, с многообразием которых ему трудно справиться. Для не-которых же младенцев кормление является настолько скучным опытом, что плач от ярости и разочарования будет облегчением, так как станет переживанием, по крайней мере, дающим чувство реальности и вовлекающим все существо младенца. Следователь-но, когда речь идет о кормлении грудью, первое, о чем надо за-думаться, — обеспечено ли младенцу богатство переживаний и возможность участвовать всем существом. Многие важные черты кормления грудью присутствуют и при вскармливании из бутылоч-ки. Например, ребенок и мать смотрят в глаза друг другу. Это значимый аспект раннего опыта, не связанный с использованием настоящей груди. Однако можно предполагать, что вся полнота вкуса и запаха и вся совокупность чувственных ощущений корм-ления грудью остается неизвестной маленькому ребенку, беруще-му резиновую соску. Дети, несомненно, находят некое удоволь-ствие даже в такой невыгодной ситуации, и в некоторых случаях их пристрастие к резине может быть прослежено до этого раннего этапа вскармливания через соску. Способность младенца накапли-вать чувственный опыт видна и в использовании того, что я на-звал «переходными объектами», когда все многообразие мира сво-дится для ребенка к различию между шелком, нейлоном, шерстью, хлопком, льном, накрахмаленным нагрудником, резиновой соской и мокрой салфеткой. Впрочем, это иная тема, которой я бегло коснулся, только чтобы напомнить вам: в крохотном мирке мла-денца происходят грандиозные события.

Наряду с переживаниями ребенка, более богатыми при корм-лении грудью, а не из бутылки, вспомним о том, что чувствует и испытывает во время кормления сама мать. Едва ли мне нужно здесь подробно обсуждать эту большую тему и пытаться описать чувство достижения, которое может испытать мать, когда собствен-ная физиология, на первых порах приводившая ее в некоторое за-мешательство, вдруг обретает смысл, и она уже способна справить-ся со страхом перед тем, что ребенок проглотит ее, разобравшись, что у нее есть нечто, называемое «молоком», — и с чем она может его надуть. Оставляю тему вашему воображению, впрочем, дол-жен подчеркнуть, что хотя кормление ребенка — любым спосо-бом — может быть вполне удовлетворительным, чувство материн-ского удовлетворения носит особый характер в том случае, если женщина предоставляет ребенку часть самой себя. Чувства матери соединяются в ней с опытом собственного младенчества, а этот совокупный опыт уходит в глубь времен, когда род homo только выделился из класса млекопитающих.

Теперь я подошел к тому, что считаю здесь самым важным. Речь пойдет об агрессивности обычного ребенка. Младенец чуть подрос ц начинает бить ножками, царапаться и кричать. Когда дают грудь, младенец сильно захватывает сосок деснами, так что на соске мо-гут появиться трещины. Некоторые младенцы упорно не выпус-кают грудь и, сдавливая деснами, причиняют матери настоящую боль. Нельзя сказать, что они стараются сделать больно, потому что это еще слишком крохотные существа, чтобы выражать агрес-сию намеренно. Но со временем у младенца можно отметить по-буждение кусать. Здесь начинается чрезвычайный по значению поворот в развитии. Это целая область, характеризуя которую, мы говорим о безжалостности, импульсах и использовании незащи-щенных объектов. Очень скоро дети приучаются защищать мате-ринскую грудь, и даже когда у них появляются первые зубы, они редко кусают из побуждения причинить боль.

Дело не в том, что у них отсутствуют такие импульсы. Объяс-нение надо искать в аналогиях с приручением волка, в одомашнен-ном виде ставшего собакой, или льва, ставшего кошкой. Что ка-сается человеческих детенышей, то я считаю эту неизбежную стадию развития очень трудной. Мать вместе со своим ребенком успешно преодолеет эту стадию с неизбежной для нее толикой вреда от собственного чада, — если она осведомлена о естественности такого периода и способна оградить себя от младенческой агрессив-ности, а кроме того, способна подавить инстинктивное движение наказать или ответить агрессивностью на агрессивность.

Иными словами, когда ребенок кусается, царапается, тянет ее за волосы и бьет ножками, у матери одна задача — уцелеть. Все остальное остается за ребенком. Если она уцелеет, ребенок узна-ет новое значение слова «любовь», в его мир войдет нечто новое — воображение. Теперь ребенок мог бы сказать матери: «Я люблю тебя, потому что ты уцелела, когда я тебя уничтожал. В моих снах и фантазиях я уничтожаю тебя каждый раз, когда вижу, — потому что люблю тебя». Именно так происходит объективация матери, именно так ребенок помещает мать в мир, не являющийся частью его самого, и делает мать полезной.

Я говорю о ребенке между шестью месяцами и двумя годами. Мы с вами выстраиваем язык, важный для общего описания ран-него развития ребенка, которое ведет к тому, что он становится частью мира и уже не живет в особой заповедной области или в субъективном мире, созданном матерью, изо всех сил стремящейся приспособиться к нуждам ребенка. Но не будем отказывать даже новорожденному в зачатках указанного опыта.

У меня нет намерения подробно разбирать этот переходный пе-риод, столь важный в жизни каждого ребенка, позволяющий ему стать частью мира, использовать мир и вносить в него свой вклад. Главное в данном случае — осознать тот факт, что основой здоро-вого развития индивидуума является сохранность объекта, на кото-рый он нападал. В случае с кормящей матерью речь идет не толь-ко о выживании в физическом смысле, но и о том, что в критичес-кий момент она не превращается в мстительную и карающую. Очень скоро другие существа, включая отца, животных и игруш-ки, будут играть ту же роль. Матери совсем не просто сочетать задачу отнятия от груди с задачей сохранения целостности объек-та, на который направлена естественная агрессивность развивающе-гося ребенка (Потому что мать, которая не дает грудь, превращается в «плохой» объект. — Прим. научного редактора). Не касаясь чрезвычайно любопытных тонкостей, связанных с обсуждаемой темой, повторю: главное здесь — выжи-вание объекта, несмотря на обстоятельства. И теперь легко увидеть различие между грудью и бутылочкой. Во всех случаях «выживание» матери — главное. Тем не менее, очевидно, что существует разни-ца между «выживанием» части материнского тела и «выживанием» бутылочки. Кстати, укажу на крайне травмирующее ребенка пере-живание, когда во время кормления разбивается бутылочка. На-пример, мать роняет бутылочку на пол. А иногда сам ребенок может выбить бутылочку из материнских рук и разбить.

Возможно, опираясь на эти наблюдения, вы уже сами сможете понять, что факт «выживания» груди — то есть части матери — имеет чрезвычайное значение, принципиально отличающееся от значения факта «выживания» стеклянной бутылочки. Вот те сооб-ражения, которые и заставляют меня видеть в кормлении грудью еще один из важнейших естественных феноменов, говорящих сами за себя, хотя ими, при необходимости, можно и пожертвовать.

(1968)

Опубликовано:27.03.2018Вячеслав Гриздак